Я вышел в тираж в хорошем смысле слова
Объясняю. Основой для предыдущего поста послужила игра в трудоустройство, которую провела наша преподавательница на одном из семинаров Трудового права. Игра прошла очень интересно и весело, и вполне естественно, что мне хотелось запечатлеть ее в своей Интернет-памяти. Сказано-сделано: я начал писать пост. Однако ввиду того, что в игре принимало участие большое число одногруппников, а события развивались параллельным курсом, всего запомнить я не мог. Пришлось прибегать к помощи одногруппницы, которая была «работодателем», а потому видела больше, чем я. Одногруппница, пособив мне в воссоздании общей картины, пожелала увидеть результат.

На следующий день во время перерыва между парами возвращался с «Тензора» – компьютерного магазина, сжимая в руках свежераспечатанные пять листков рассказа-жизнеописания «Трудоустройство», который для «экспорта» я переименовал в «Суровые трудовые будни Ю-53». За партой меня перехватили две другие одногруппницы, устроив допрос по поводу того, что у меня в руках. Затем распечатками заинтересовались и сидевшие сзади, а затем дальше и дальше…
Не то, что бы я сорвал лекцию, но по смешкам, раздававшимся сзади и звучащими цитатами из «Суровых будней», понимал, что внимание некоторых очень и очень ослаблено.
Вообще, если оценивать объективно, нельзя сказать, что «Трудоустройство» вышло удачным. Если рассматривать его как жизнеописание, то есть у меня куча постов намного лучше. Если расценивать как рассказ, то тем более – «Трудоустройство» проигрывает и «Концу», и «Ненужной жизни», и «Послесмертию», и даже некоторым ранним рассказам, не опубликованным здесь. Однако про себя читать всегда интересно. И потому, стоило паре закончиться, как на меня обрушился шквал похвал и предложений стать штатным летописцем. Наташа Ф., которая, видимо, оценила мое творение больше всех, даже сказала: «Так здорово. Такое ощущение было, что статью из “Cosmopolitan” читаешь». С данным глянцевым изданием я знаком лишь понаслышке, но, исходя из контекста, воспринял как комплимент. А доброе слово – оно ведь и твари приятно
Что и говорить, независимо от того, для кого ты пишешь – сугубо для себя или для кого-то, но место для честолюбия всегда остается. И потому мне, конечно, было очень приятно видеть, как возле копировального аппарата выстроилась очередь из одногруппников. С рассказа было снято 7 копий. Наташа Б. пошутила, что надо было деньги брать.
Апогеем стало стандартное предложение Олеси написать книгу. А что? Обложка уже есть

Но вообще-то я щелкнул по «Новая запись», чтобы зафиксировать в дневнике не только свое хвастливо-радостное излияние, но и забавный случай, произошедший вчера, когда я возвращался с поездки на шашлыки.

В процессе дотаскивания Олеси до общаги я выдохся как физически, так и морально. И вид у меня был соответствующий: сутулый, хмурый, пошатывающийся (дома оказалось, что я за те два дня, что не взвешивался, умудрился похудеть на 4 (!!!) килограмма… теперь со своими 74 кг вместо идеальных 79 похож на суповой набор :-/ ), грязный. Несмотря на то, что отдохнули достаточно неплохо, сейчас я находился под унылым впечатлением последних метров.
Вползя в автобус, окинул взглядом салон на предмет свободных мест. Ага, ждите щаззз. Как назло, соотношение мест и людей выражалось в «-1». И этим «минусодином» был, естественно, я. Вцепившись мертвой хваткой в поручень, я повис на нем. Водитель попался убийственный: меня шмотыляло из стороны в сторону. Когда я уже всерьез обдумывал план пройти в кабину и повести автобус самому, снизу вдруг раздалось «Садитесь!», сказанное тоненьким детским голосом. А так как, повторюсь, я был единственным, кто ехал стоя…
Я в немом удивлении опустил глаза и столкнулся взглядом с ребенком – мальчиком лет семи-восьми. Он встал со своего кресла и теперь держался за спинку переднего сидения, разместившаяся на котором женщина обернулась, тоже услышав этот голос. По ее улыбке – доброй и немножко гордой – я понял, что это ее ребенок. Видимо, практикующий уроки вежливости, полученные на днях от родительницы: «Уступай места женщинам и пожилым людям».
-Спасибо, я на следующей выхожу, – удивленно ответил я. Даже если бы это было неправдой, я бы выскочил на первой же остановке, дабы не заставлять мальчика испытывать угрызения совести: он, такой молодой, сидит, а я – старый и больной – стою.
Переглянувшись с женщиной и получив от нее еще одну улыбку, я убедился в том, что это его мама. Улыбнувшись в ответ, я выскочил из автобуса.
Ну что… Здравствуй, старость?