Дек 12

Детство (Практические материалы). Семинар 3

Пятница, Декабрь 12, 2008 / Новости

Родилась-таки с помощью кесарева сечения очередная часть печальных мемуаров о детстве с деревянными игрушками, прибитыми к голове. Не прошло и недели. А впрочем, тише едешь – дольше живешь. Или что-то в этом роде.

Родителей слушаться надо. Не всю жизнь, естественно, но в детстве – обязательно. И я старался. По мере возможностей. Слова «Не разговаривай с незнакомыми» впечатались мне в мозг глубоко и надолго. И поэтому когда звонили в дверь во время того, как мама мылась, я становился рядом с ванной комнатой и кричал «Мааааам!» Кричал, пока звонки не прекращались. Или пока мокрая и злая мама не вылазила из ванной. Или пока не падал с сердечным приступом, но это было редко и вообще неправда.

Телефонные звонки тоже не любил. (до сих пор, кстати, не люблю: подняв трубку, боюсь услышать дурные новости. Кажется, даже фобия такая есть… Как же ее… А, точно: кретинизм.

Помимо того, что все незнакомые люди – априори педофилы-романтики, я с детства уяснил еще две вещи: надо всегда делиться (И Ленин такой молодой), и нельзя брать новый кусок, пока не доел первый. Поэтому многие знакомые мамы умилялись при виде обглоданного кусочка пирожка, который я дружелюбно протягивал им, в то время, как рядом в пакете лежала еще дюжина.

Но при всем при этом я умел быть жутким эгоистом. Помню, как спер у бабушки мешочек с какими-то травами, запах которых буквально сводил меня с ума. Странно, но этот же запах замечательно отпугивал моль (собственно, ради этого бабушка его и хранила). Из чего следует: я – ни разу не моль. Это на тот случай, если кто-то сомневался.

Ну вот, в общем, так получилось… Помню, как этот поступок прокомментировала моя сестра: «У бабушки, значит, моль будет одежду жрать, зато Игорь будет мешочек нюхать».

Раз уж зашла речь про бабушку… Мнооого, мноооого историй связано у меня с деревней. Вот, например, как я плавал в детстве, оооо… Башка была тяжелая, а задница – худая. И стоило мне только оторвать ноги от дна, как я мгновенно переворачивался и плавал задом кверху, пока добрые люди не переворачивали обратно. Мама говорила, что я в те моменты был похож на поплавок. Хорошо, что не клевало о_О

Да и сам процесс добирания… доезжания… млять.

Да и те три часа, которые требовались для того, чтобы добраться до деревни, тоже достойны упоминания. Дело в том, что автобус имел неведомую мне, но, тем не менее, очень сильную связь с моим мочевым пузырем. Даже если перед поездкой я проводил в туалете по полчаса, радуясь каждой новой выдавленной капле (меньше осталось – дольше не захочу), все равно за каждую (каждую!) поездку водителю хотя бы раз приходилось останавливаться на какой-нибудь безлюдной остановке по требованию моей мамы и выпускать несчастного ссыкунишку в чисто поле. Я прятался за остановкой и старался сделать свои мокрые делишки как можно быстрее… Но знание того, что меня ждут полсотни людей, которым не терпится побыстрее доехать до места назначения, намертво перекрывало мочеиспускательный канал. Возвращался я несолоно хлебавши (не совсем удачный словесный оборот, учитывая текущую тему), да еще и под злыми взглядами пассажиров, которыми те сверлили меня через стекла.

Зато теперь я умею терпеть по нужде несколько часов!

Животных люблю я и сейчас, но в детстве любил до такой степени, что даже известную утешалку – «У кошки боли, у собачки боли, у Игорешки заживи» – воспринимал в штыки, не понимая, почему собачка должна страдать за то, что ненормальный Игореша сиганул со стула вниз головой. Отчасти эта любовь компенсировалась серьезной неприязнью к насекомым. Нет, днем, когда я их нормально разглядеть и увидеть, что ничего страшного в них нет, я их не боялся (исключение – пауки-крестовики и многоножки). Но вот после захода солнца… Однажды в тихую безлунную темную ночь на грудь мне шлепнулся мотылек. Помню, я орал так, что рыба в Уссури утопилась, а соседка родила тройню, хотя была не беременна, семидесятилетня и вообще мужчина.

Любовь к животным не спасла меня от одного конфуза в школе. Однажды, читая вслух самый драматичный эпизод “Му-му”, я вдруг до того ясно представил Герасима, отбивающегося веслом от карабкающейся на лодку коровы, что не сдержался и фыркнул со смеху. Учительница спросила, что это за звук. Пока я давился бесшумным смехом, выручил одноклассник: “Это он Муму сопереживает”. После этого я расхохотался в голос и не мог остановиться. Меня выгнали с двойкой

А вот людей я любил меньше. Как-то догадались с моим братом Пашей: разрезали сосательную конфетку, вытащили начинку, запихали туда траву, лепестки одуванчика и дохлого муравья до кучи. Аккуратно склеили и любезно всучили соседскому мальчику. А потом перлись, когда он сказал: «Кисленькая какая-то… Но ничего!»

В следующую конфету, как мне не стыдно (вообще-то вот почему-то ничуть не стыдно о_О) признаться, мы напихали самого настоящего лошадиного дерьма. Причем, во имя великого дела храбрый Павел даже не побоялся замарать пальцы. Однако со времен первой конфеты тот мальчик, видимо, поумнел и лакомство есть отказался. Возможно, потому, что слишком подозрительно выглядело, когда Паша начал орать с одного конца улицы, где стояли мы, до другого, откуда к нам приближалась наша жертва: «Хочешь конфеееткууу?» Кару мы понесли заслуженную: под жарким осенним солнцем, да еще и находясь в кармане шорт, конфета растаяла и измазала содержимым весь карман Павла. Ну а я… А я просто расстроился из-за того, что замысел провалился.

А однажды Паше и вовсе не повезло: бедняге приспичило по большому прямо в детском саду (мы туда не ходили: из возраста уже вышли, а просто использовали как место посиделок). Надо сказать, приспичило не ему одному: мой другой брат Коля тоже испытывал неудобства того же рода. Но если он спрятался в растущих неподалеку лопухах и ими же и подтерся (опыт – вещь великая: между Колей и Пашей три года разницы), то вот Паша с какой-то радости присел прямо посередине двора: смотри – не хочу. Разве что рекламный щит не воткнул. И начал стонать умоляющим голосом: «Игоооорь… Собери мне пуха тополиного, пожалуйстаааа… Только, пожалуйста, не смейся!»

Ага, щаззз… Игорь как услышал про тополиный пух, начал ржать так, что Колю там с его лопухами начисто смело. Но пух все-таки собрал, потому что никогда не видел и знал, что никогда больше и не увидит, как люди подтираются тополиным пухом. Паша старался, но получалось у него, прямо скажем, не очень.

Ну конечно… Еще песка попросил бы пару ведерочек собрать.

Остался последний семинар. А дальше – сессия, которую все равно не я у вас принимаю.

Метки: Когда-то...