Апр 20

Премьерный показ. Часть 2.

Понедельник, Апрель 20, 2009 / Новости

Комсомольск. Вечер и ночь 1-го дня. Утро 2-го дня.

Едва автобус въехал в Комсомольск, у меня глаза на лоб полезли. Гостеприимный город встречал гостя… кладбищем!

-Лееесь…

-А?

-Это что, кладбище?! – показал я на белеющие в сумерках ограду и ворота.

-Где?!… Это парк!

-Тьфу, блин…

Теперь автобус ехал как обычная маршрутка, тормозя у некоторых остановок. Вскоре пассажиров осталось совсем мало, и Леся не выдержала-таки – вскарабкалась ко мне на колени, откуда, довольная, давала мне разъяснения, мимо чего мы в данный момент проезжаем. Правда, слова ее до моего сознания доходили слабо: я рассматривал город. Единственное, что я запомнил – в Комсомольске тоже есть институт с названием Политен.

Не знаю, что я ожидал увидеть, но город меня удивил только одним – огромным количеством магазинов одежды. Практически все первые этажи многоэтажек, расположенных вдоль дороги, были выкуплены и превращены в разного рода маркеты. Основную массу зданий составляли пятиэтажки, хотя однажды нам встретилось и скопление двенадцатиэтажных новостроек. Первое впечатление о Комсомольске – не Хабаровск, конечно, но жить вполне можно.

-…родственников. Ку*****ко, Ше****вы, Ко…

-Ше****вы? – заинтересованно прервал я Лесю.

-Ну… да.

-А у них родственников в Иркутске, часом, нет?

-Нет… А что?

-Да нет, ничего, – улыбнулся я. А потом удивился себе: кажется, про лиру я вспомнил впервые за всю дорогу.

-А вы в курсе, что за поцелуи в общественных местах у нас положен штраф в две тысячи рублей? – мы и не заметили, как к нам подошел один из двух водителей автобуса. Мы с Лесей недоуменно и неуверенно переглянулись, пытаясь вспомнить – позорище, будущие юристы! – такой закон.

-Да шучу я, шучу, – улыбнулся водитель, избавив нас от переживаний, но показав, тем не менее, наш истинный уровень знания российского законодательства.

Мы вышли из автобуса где-то около девяти и отправились по направлению к Лесиному дому, который был совсем недалеко. Жила их семья в девятиэтажном доме, на шестом этаже. Их район сильно напомнил мне Южный район Хабаровска – то место, где жила моя двоюродная сестра с мужем. Но Леся, когда я высказал ей свое наблюдение, почему-то обиделась. Она вообще оказалась ревностной патриоткой Комсомольска и чуть ли не в каждой моей фразе готова была услышать «Ну и деревня!»

Обшарпанная лестничная площадка и исписанные стенки лифта живо напомнили мне собственную девятиэтажку. И квартира у нас тоже трехкомнатная…

Мысли о сходстве наших мест обитания съежились и оставили мою голову вместе с тем, как двери лифта распахнулись,
Встреча состоялась напряженной и увлекательной. В церемонии приняли участие…
Кыш. Кыш.
и мы вышли на лестничную площадку. Оглянувшись на меня, Леся понимающе улыбнулась и надавила на кнопку
Нынче ночью – верь не верь –
Томминокер, томминокер, томминокер стукнул в дверь…
звонка. Некоторое время все было тихо, и мне в голову уж было взбрела бредовая идея о том, что Леся ошиблась квартирой этажом подъездом домом городом, но тут за дверью раздались шаги. Щелчок, и дверь медленно, словно издеваясь, начала открываться. Я глубоко вздохнул.

-Здравствуйте…
Я хотел бы выйти, но не смею:
Я боюсь, он там – за закрытой дверью

Лесина мама оказалась полной невысокой женщиной с крашеными в светлый цвет коротко стриженными волосами. Ее взгляд перебегал с меня на Лесю. Интерес – любовь – и снова интерес.

-Здравствуйте! – бодро ответила она. – Проходите!

В квартиру бодрым шагом промаршировала Леся. Следом, путаясь в собственных ногах, я. На входе чуть не споткнулся о мельтешащий ком шерсти, при ближайшем рассмотрении оказавшийся тем самым пекинесом Пикой, которую я за глаза ласково окрестил Пиней. Краем глаза я заметил еще одну фигуру – невысокий мужчина с пробивающейся сединой. Это оказался отец Леси. Он приятным голосом ответил на мое приветствие. Почему-то сразу вызвал у меня симпатию. Бывают такие люди. Руку ему, правда, протянуть не удалось по причине загруженности сумкой и пакетом.

Вошел, короче, как русские в Берлин.

Спустя несколько секунд я понял, почему Леся на каждый мой вопрос «А ваша собака меня точно не покусает?» разражалась смехом. Когда я поставил сумки и наклонился, чтобы погладить Пиню,
с отцом за руку поздороваться, значит, времени не нашел
13-летняя старушка как-то ловко увернулась и мгновенно обслюнявила мне ладонь длинным гладким языком. Действительно, добрейшее животное.

Мама Леси, тем временем, завела беседу про еду. Я ответил, что-то между «Я не голоден» и «Что дадите, то и буду есть». На что с удивлением услышал «А Леся сказала…», за чем последовал список из трех-четырех блюд, которые я якобы ем, и «…ничего кроме этого не ешь».

-Ну, если послушать Лесю, то меня легче пристрелить, чем накормить, – ошарашено ответил я.

-Она сказала, что ты картошку толченую с курицей очень любишь.

-Не соврала.

-Ну вот, я ее и приготовила.

Конечно, это было стократ лучше, чем если бы меня попытались накормить гороховым супом или папоротником (в таком случае я бы успел мужественно съесть не больше половины порции, прежде чем меня бы вытошнило на сидящую возле стола Пику). Но садился есть я все равно с не слишком хорошим настроением – злился на Лесю, выставившую меня перед мамой аристократичной барышней: «Мясо молодого барашка извоолю откушать, а свиные отбивные – фи».

В общем, гонку за симпатией родителей я начинал со стартовыми «-2» баллами.

На протяжении ужина я по большей части молчал, время от времени улыбаясь удачным шуткам папы Леси, все больше и больше мне нравящегося. Леся увлеченно рассказывала о случившемся с ней за то время, пока она не виделась с родителями. Пика, сидевшая возле стола и, не мигая, смотревшая на членов семьи», издавала громкий храп напополам с сопением.

Ужин закончился, пора было готовиться ко сну. Мне постелили в комнате Леси – мягкие подушки, легкое, но теплое одеяло, красивые наволочки, такой же яркий пододеяльник. Все это, как оказалось, было взято у бабушки, знакомство с которой предстояло мне завтра.

Лег спать я один, потом, спустя несколько минут после того, как затих дом, ко мне заглянула Леся…

Только в три часа ночи я остался наедине с ночью. Я лежал, блаженно потягиваясь на свежей простыне и думая о завтрашнем дне – о поездках в «Ю-сити», где меня обещали познакомить с мексиканской кухней, в пиццерию с потрясающе вкусной, по словам Леси, пиццей, на рынок – за таинственным донэром (альтернативной шаурмой), в художественный и краеведческий музеи, о прогулке по набережной, о знакомстве с бабушкой, дедушкой и Димой… Мысли были сплошь позитивные…

Были. Пока я не проснулся утром и с ужасом не обнаружил на подушке, на любимой наволочке бабушки безобразные пятна крови…

Нынче ночью – верь не верь…