Войдя во двор, я испуганно застыл на месте. Дима, шедший сзади, наткнулся на меня и тоже замер. Дес оглянулся на нас и ехидно улыбнулся. А я все не мог оторвать глаз от здоровенной собаки (без цепи!!), которая, тяжело дыша, медленно приближалась ко мне.
Последнее мое свидание с большим незнакомым непривязанным псом окончилось не очень здорово, пусть и без несовместимых с жизнью травм…
-Умка! – почмокал я губами, пытаясь выманить его из укрытия, чтобы избежать атак сзади, чреватых влажными собачьими поцелуями и отпечатками грязных лап на джинсах и футболке. Никто не выходил. Видимо, где-то бегает, решил я и смело (мало тебе, Игорь, шершни надавали, надо было в башку засандалить, чтоб неповадно было в следующий раз вот так врываться) шагнул во двор.
Несколько первых шагов я сделал беспрепятственно. А потом из-за сарая вырулило ЭТО.
Рыже-черное чудовище, не так, чтобы большое, но достаточно массивное, тяжело дышало и с интересом смотрел на меня. На милого небольшого лопоухого Умку создание ну никак не походило. А чего оно дышит-то так тяжело? Объелось? А ну как за сараем лежат остатки от предыдущего посетителя?
Я застыл на месте. Где-то я читал, что бежать от сторожевых собак нельзя: разорвут к черту. А кто сказал, что это сторожевая собака?
Ага, иди, проверь. Только сначала напиши на заборе «Это сторожевая собака. Я ПРОВЕРИЛ».
Ну а если стоять на месте, тогда что?
Тогда она поблагодарит, что ты не стал от нее бегать, и съест.
В глаза незнакомым собакам нельзя смотреть. И улыбаться – это для них как оскал.
А так хотелось игриво подмигнуть и выдать голливудскую улыбку, а?
Козел ты… Баллончик с перцем – от него собаки начинают тереться мордой об асфальт.
Ага, ты постой, а я пока в магазин сбегаю…
Вообще-то я часто бегал с собаками («Быстрей, Индус, быстрей!»), за собаками («Динар, сволочь, отдай мячик!»), от собак («Ай, бляААААААА!!!»). Но вот никогда мне не приходилось стоять перед собакой и размышлять, что же она с тобой сделает. А эта сволочь не двигалась с места. Стояла и будто чего-то ждала, нагло разглядывая меня.
-Тебе Умка обо мне не рассказывал? – несмело пошутил я.
Херовый ход…
Я рванул с мечта через секунду после того, как сделала движение собака. Фора в расстоянии у меня была немаленькая – метров двадцать, но развернуться было некогда, да и страшно оставлять пса у себя за спиной. Потому и бежал полубоком. Но, как ни странно, достаточно быстро.
Забор… Перепрыгнуть или открыть? До забора пять метров.
Быстрей!
Успею открыть или нет? До забора три метра.
БЫСТРЕЙ!
А смогу ли перепрыгнуть? Вот и забор.
ТЫ ЩАС В НЕГО ПРОСТО ВМАЖЕШЬСЯ! ДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ ЛИШНЮЮ ДЫРКУ В ЗАДУ НЕ ХОЧЕШЬ
Прыжок…
РРРРРр!
Перемах!!
РРРАВРРРАВ!!
За забором. А ты, злая паскуда, убейсибяапзабор!
…поэтому при виде собаки той же породы, что и Бетховен (не того, что композитор, а того, что сенбернар), я почувствовал себя не в своей тарелке.
Бетховен, тем временем, подошел ко мне и… боднул лбом мою руку, мол, погладь. Я погладил. Потом потрепал за ухом. Бетховену эту понравилось и он завалился на спину, после чего стало ясно, что это не Бетховен, а Бетховеновна. Наигравшись с собакой, я поднялся с корточек, оглянулся на закрытые ворота и увидел табличку: «Злая собака!» Удивило меня не то, что написанное мало соответствовало действительности, а то, что табличка висела… с внутренней стороны ворот!
-Серега! – позвал я друга. – А почему у вас предупреждение для воров изнутри висит?
-Это не предупреждение для воров, а напоминание для собаки! – нашелся Серега.
Где-то внутри меня явно живет модник. Иначе как объяснить то, что, едва увидев шляпу, лежавшую на диване в зале, я восторженно взвизгнул и напялил ее на себя. Шляпа, правда, оказалась немного рваная и вообще подозрительно смахивала на женскую. Видимо, модник во мне не вполне нормальный… не вполне нормальная… нормальный… хрен его разберет, в общем.
Для Насти застолье кончилось через два часа после начала. Выпила девушка совсем немного… А много ли надо ей, сорокакилограммовой? Сначала Роман увел ее на улицу подышать, а потом уложил на кровать в комнате Сергея, где Настя мгновенно отрубилась, и сам лег рядом. Собственно, там они и проспали до завтрашнего утра.
Зато удивлял Серега. Обычно спокойный, теперь он словно пачку энерджайзеров сожрал. Мише даже одну из своих гитар презентовать хотел («Ты хочешь научиться играть? Хочешь? Дарю! ДАРЮ!»), да так активно, что Миша еле отбился от подарка, которым рисковал получить по голове.
Непосредственно Новый Год мы встретили вчетвером: Я, Миша, Дима и Серега. Дес отчалил домой, дабы отметить приход 2009-го с семьей, а затем вернуться к нам – уже окончательно. Ну а Рома с Настей все так же мирно спали в комнате Сереги.
Вскоре хозяину дома на мобильник поступил вызов, после которого он, загадочно блестя глазами, пригласил всех на улицу – кое-кого подождать. Там-то и произошло то, о чем я мечтал с детства.
Едва выйдя из дома, я остановился и уставился на ворота. Как в том анекдоте:
-А чего твои бараны на ворота так смотрят? Ворота же старые!
-Бараны новые.
Баран бя ыл, конечно, тоже не особо новый… Но у Сереги бывал нечасто – как-то так получалось, что местом встречи служила либо моя, либо Димина квартира – так что можно сказать, что в некотором роде и новый.
Я часто слышал о людях, примерзших языком к качелям, решеткам и прочим железякам. И не понимал: как они умудрились? В ту ночь я понял, что ими двигало. Банальное, примитивное, но практически непреодолимое любопытство.
Я подошел к воротам и, недолго думая, лизнул их. Язык прилип, но оторвать его удалось довольно легко. Я расстроился и лизнул еще раз, задержав на этот раз язык на воротах подольше. И, собственно, прилип. Сильно.
Так я стоял под взглядами окружающих, а мозги мало-помалу начинали работать. Глядя искоса на пьяные рожи, я сразу убил в себе всякую надежду на то, что мне хоть кто-то принесет стакан горячей воды. Нет, они будут бегать вокруг, фотографироваться со мной, снимать видео, загружать Вконтакт, прибегать обратно и пересказывать комментарии. Звать знакомых и предлагать сфотаться за деньги, пихать мне в штаны брюссельскую капусту и лить за шиворот мед. Потом принесут мне ножовку и будут предлагать снять свою версию «Пилы». И лишь ближе к весне у них, может, проснется совесть. А может, я так и простою до оттепели.
Я дернулся. Ай. Еще раз. Осторожнее! Медленно-медленно, оставляя кусочки языка на воротах, я отлепился и проворно спрятал язык, пока кто-нибудь не решил прилепить меня к еще какой-нибудь железке собственноручно. Рот мгновенно наполнился соленым привкусом. Пришлось заходить в дом и смотреться в зеркало, где подтвердилось то, что шкурку-то с кончика языка я таки содрал. Продезинфицировав язык путем опускания его в рюмку с водкой, я вышел на улицу и подошел к воротам. На железной перекладине трогательно белели остатки моего языка. Я хихикнул и вышел на улицу, откуда уже слышался шум приближающейся толпы.
К нам действительно направлялась компания из семи человек: четыре парня и три девушки. Но даже приближение существ противоположного пола не заставило меня снять идиотскую шляпу, которой я в тот момент искренне гордился.
В первых двух новоприбывших я узнал своих бывших одноклассников (тут Серега строго сказал бы: «Одноклассники бывшими не бывают!») – братьев Коз – Леху-Морковку и Женю-Обезьяну. В парне, взявшему разбег и с громким ором врезавшемся в толпу, я без труда узнал Саню Т. – еще одного одноклассника и бывшего однопоточника… или параллелокурсника… Звучит одинаково бестолково. С четвертым парнем и двумя девушками я был незнаком, зато третьей девушкой была Вика – гражданская жена Сани.
Саня поздоровался со всеми за руку. Когда приветствовал меня, я заметил его несколько настороженный взгляд. Где-то через минуту, уже отойдя от меня, он вдруг выкрикнул: «Игорь, эт ты, что ли? Е-моеееее!» и полез здороваться повторно, приговаривая: «Капец, я тебя в этой шляпе не узнал вообще! Ты че, ковбой теперь? Леха, Женя! Прикиньте, вы узнали Игоря?» Братья дипломатично промолчали: Саня уже порядком наклюкался и, скорее всего, именно это ему помешало разглядеть меня сразу, а не шляпа.
Впрочем, набросился на водку он так, словно не пил года три. Любо-дорого было посмотреть, как Саня с рюмкой водки в одной руке и стаканом сока в другой орет: «Вы че такие грустные, мужикииии?! Новый ГООООД!» и залпом выпивает и одно, и другое. И наливает следующую. А вес у него от силы килограмм на пятнадцать больше, чем у отрубившейся Насти. Но опыт… Опыт, конечно, вещь незаменимая: не удивлюсь, если водку он пил попеременно с материнским молоком.
Затем мы выпили чисто классом. Трогательное воссоединение трети 10-11-го «А» – первого пограничного класса школы № 16 – произошло!
Дальше был стриптиз (увы, мужской), парное выступление Деса и Миши (во время которого я узнал, что Дес, оказывается, умеет с прыжка садиться на шпагат), песни под гитару, арм-реслинг, качание пресса и игра в дартс, во время которой я к собственному удивлению каждым вторым броском поражал центральный круг, а Саня истыкал все, что угодно – пол, стену, дверь, даже потолок – но только не мишень.
В пятом часу утра я ощутил усталость. Да и от выпитой водки мало-помалу становилось плохо, пусть и выпил я относительно немного (а относительно Сани – вообще не пил). Это уже потом, слушая рассказ Сереги о том, как тошнило Саню, я узнаю настоящее значение слова «плохо». Ну а пока мне просто хотелось посетить туалет и брякнуться спать.
Но перед этим мне предстояло выполнить одну довольно сложную задачу: убедить шатающегося Серегу, что на голое тело он напялил МОЮ дубленку и что ее неплохо бы отдать. Друг мой сопротивлялся, но в итоге победил я (как более трезвый, высокий, тяжелый и вообще ковбой). Напялив на прощание шляпу на Саню и услышав благодарное «Ты посвещаешь меня в ковбои?», я откланялся, и мы с Мишей пошли домой, где и вырубились.
Такими остались в моей памяти конец 2008 и начало 2009 года.
No comments yet, be a Hero.
Написать отзыв